Неточные совпадения
А факт был тот, что Верочка, слушавшая Лопухова
сначала улыбаясь,
потом серьезно,
думала, что он
говорит не с Марьей Алексевною, а с нею, и не шутя, а правду, а Марья Алексевна, с самого начала слушавшая Лопухова серьезно, обратилась к Верочке и сказала: «друг мой, Верочка, что ты все такой букой сидишь?
— Они встали; пожалуйте, Василий Назарыч, —
говорил Нагибин, появляясь в дверях. — Я сказал им, что приведу такого гостя, такого гостя, о каком они и
думать не смеют.
Сначала не поверили, а
потом точно даже немножко испужались…
— Да, для себя… По пословице, и вор богу молится, только какая это молитва? Будем
говорить пряменько, Галактион Михеич: нехорошо. Ведь я знаю, зачем ты ко мне-то пришел…
Сначала я, грешным делом,
подумал, что за деньгами, а
потом и вижу, что совсем другое.
Я сделал это без всяких предварительных соображений, точно кто шепнул мне, чтоб я не
говорил; но после я задумался и долго
думал о своем поступке,
сначала с грустью и раскаяньем, а
потом успокоился и даже уверил себя, что маменька огорчилась бы словами Матреши и что мне так и должно было поступить.
— Слышал, матушка: Прошка сказывал, да я сначала-то не разобрал, что он
говорит:
подумал, что уж и приехал; с радости меня индо в
пот бросило.
Когда известная особа любила
сначала Постена, полюбила
потом вас… ну, я
думала, что в том она ошиблась и что вами ей не увлечься было трудно, но я все-таки всегда ей
говорила: «Клеопаша, это последняя любовь, которую я тебе прощаю!» — и, положим, вы изменили ей, ну, умри тогда, умри, по крайней мере, для света, но мы еще, напротив, жить хотим… у нас сейчас явился доктор, и мне всегда давали такой тон, что это будто бы возбудит вашу ревность; но вот наконец вы уехали, возбуждать ревность стало не в ком, а доктор все тут и оказывается, что давно уж был такой же amant [любовник (франц.).] ее, как и вы.
— Успокой ты мою душу, скажи… — молила она, ползая за ним по избушке на коленях. — Ведь я каждую ночь слышу, как ребеночек плачет… Я это
сначала на отца Гурия
думала, а
потом уж догадалась. Кононушко, братец, скажи только одно слово: ты его убил? Ах, нет, и не
говори лучше, все равно не поверю… ни одному твоему слову не поверю, потому что вынял ты из меня душу.
На другой день поутру Софья Николавна проснулась без всякого волнения; она
подумала несколько минут, бросила взгляд на вчерашние свои колебания и смущения и спокойно осталась при своем намерении:
поговорить сначала с женихом и
потом уже решить дело окончательно, смотря по тому впечатлению, какое произведет на нее разговор с Алексеем Степанычем.
Я это понимаю. Я даже одобряю это. Как же бы они стали
говорить со своими покойниками, если б их сердце было отдано другому? Да и как вообще можно повторять одно и то же двум мужчинам:
сначала одному повеситься на шею, замереть, клясться и божиться в бесконечной любви,
потом и с другим тем же порядком? Есть, я
думаю, барыни… до двух десятков доходили!
— Я отдам! —
говорила она себе, и ей в бреду казалось, что она сидит возле какой-то больной и узнает в ней самое себя. — Я отдам. Было бы глупо
думать, что я из-за денег… Я уеду и вышлю ему деньги из Петербурга.
Сначала сто…
потом сто… и
потом — сто…
— Меня самое
сначала это мучило: я, как вот и вы мне советовали,
говорила, что затеваю это в пользу молодых девушек, не имеющих обеспеченного положения, с тем, чтоб они не были доведены тем до порока; но
потом думаю, что я должна буду сказать, кому именно из них раздала эти деньги.
— Ничего!
Сначала думали, что они нам — начальство, а
потом говорят: «Товарищи, давайте листочков…»
— Знал, да позабыл. Теперь
сначала обучаюсь. Ничего, могу. Надо, ну и можешь. А — надо… Ежели бы только господа
говорили о стеснении жизни, так и пёс с ними, у них всегда другая вера была! Но если свой брат, бедный рабочий человек, начал, то уж, значит, верно! И
потом — стало так, что иной человек из простых уже дальше барина прозревает. Значит, это общее, человечье началось. Они так и
говорят: общее, человечье. А я — человек. Стало быть, и мне дорога с ними. Вот я и
думаю…
— Конь в езде, друг в нужде, —
говорила Александра Васильевна. — Я так испытала на себе смысл этой пословицы…
Сначала мне хотелось умереть, так было темно кругом, а
потом ничего, привыкла. И знаете, кто мой лучший друг? Отец Андроник… Да, это такой удивительный старик, добрейшая душа. Он просто на ноги меня поднял, и если бы не он, я, кажется, с ума сошла бы от горя. А тут
думаю: прошлого не воротишь, смерть не приходит, буду трудиться в память мужа, чтобы хоть частичку выполнить из его планов.
Захар (быстро ходит). Ну, да… отчасти так, конечно! Николай Васильевич
говорит: не борьба классов, а борьба рас — белой и черной!.. Это, разумеется, грубо, это натяжка… но если
подумать, что мы, культурные люди, мы создали науки, искусства и прочее… Равенство… физиологическое равенство… гм… Хорошо. Но
сначала — будьте людьми, приобщитесь культуре…
потом будем
говорить о равенстве!..
Толстая барыня (к Сахатову). Нет, как же вы
говорите: je réserve mon opinion. A младенец-то с крылышками? Разве вы не видали? Я
сначала подумала, что ото кажется; но
потом ясно, ясно, как живой…
—
Сначала он хотел меня убить,
потом гнал, чтобы я шла к Курдюмову,
потом плакал — это ужаснее всего, а теперь уехал и не хочет со мной жить. Если бы вы только слышали, что он мне
говорил! Надина тоже так рассердилась, что я
думала, что она с ума сойдет; вдвоем на меня и напали, я даже теперь не могу вспомнить об этом равнодушно. Посмотрите, как я дрожу, а первое время у меня даже голова тряслась.
Иван Михайлович. Да что, братец, я тебе по правде скажу, он ничего у меня не просил.
Сначала я ему начал было — он отказался. Другой раз — то же: мне,
говорит, ничего не нужно… Ну, а
потом моя старуха заломалась… Я и решил подождать.
Думаю: он знает, что у меня дочь одна, я ей назначил Волоколамское именье; посмотрю, каков будет к ней; так и дам, в день ли свадьбы, или завтра. Насчет приданого — уж это все отлично, могу сказать.
Жена
сначала велела отнести их на погреб, а
потом подумала,
подумала и
говорит: «Ешь эти блины сам, чучело».
Вот тебе и раз. Ты
сначала подумай, а
потом говори. Сто серебряных утну, да разве это слыхано?
— Постой, —
говорю, — старуха, если ты так
говоришь, так слушай: я приехал к тебе на пользу; дочку твою я вылечу, только ты
говори мне правду, не скрывай ничего, рассказывай
сначала: как она у тебя жила, не
думала ли ты против воли замуж ее выдать, что она делала и как себя перед побегом вела, как сбежала и как
потом опять к тебе появилась? — Все подробно с самого начала.